Архив Тегов:Психология

Алексей Богачев. О болезненном страхе перед болезнями и о мужестве заглянуть внутрь себя

Теги: , , , , , ,

«Синие киты» как субкультура смерти: что говорят нам самоубийства подростков?

 «А жизнь – только слово: есть лишь любовь, и есть смерть…»

В. Цой.

 

«Кажется,  можно заниматься с помощью одного лишь интеллекта любой наукой, кроме психологии…именно благодаря «аффекту» субъект становится сопричастным реальности…бессознательного боится гораздо большее количество людей, чем это можно было бы ожидать…» 

Юнг К.Г. 

 

Сегодня в российском обществе, особенно в социальном пространстве мегаполисов, все более популярной среди подростков становится субкультура смерти и умирания. Как пишет портал «Общественный контроль», «тема участия детей в так называемых «группах смерти» после затишья, связанного с арестом в ноябре 2016 года одного из администраторов суцидальных пабликов Филиппа Будейкина (Филиппа Лиса), обрела невиданную остроту в конце января — начале февраля 2017 года. ОК-информ неоднократно писал о попытках самоубийств среди подростков как в Санкт-Петербурге, так и в других регионах России. Правоохранители официально отказываются комментировать ситуацию. Однако в неформальных беседах намекают, что оперативная работа ведется. Следователи работают совместно с администрацией социальных сетей, в первую очередь «ВКонтакте» и Instagram, где суицидальные группы наиболее распространены. Однако и так называемые кураторы «китов» не дремлют: создаются десятки новых пабликов, меняются хэштеги».

Когда-то давно эта субкультура была представлена прежде всего «панками» и «хиппи», несколько лет назад на «авансцену» вышли «готы» и «эмо» (так называемые «розовые готы»), а сегодня многие тинейджеры уходят к «жрецам смерти», которые придумывают для них специальные «квесты», ведущие к самоубийству.

Такое подростки  утверждают, что только культ умирания и смерти представляет собой нечто, заслуживающее интерес, и заявляют об отказе принимать нормальную человеческую жизнь, считая ее бессмысленной и «фальшивой».  Они предпочитают слушать депрессивную музыку, в которой отрицается ценность радостной жизни и выражается неверие в осмысленность бытия. Примером такой музыки является творчество популярной в свое время среди подростков  группы «Агата Кристи».  Скажем, слушая её песню «Опиум», подросткивпитывают в себя слова: «Накрасив губы гуталином, я уходу на променад… давай вечером умрем весело, будем опиум курить … поиграем в декаданс…».

Да, в любой культуре, в том числе и подростковой, есть маргинальная «ниша». И в эту «нишу» тянется ряд неблагополучных подростков, которых к этому влечет специфически подростковая реакция группирования: «Подросткам свойственно почти инстинктивное группирование со сверстниками. Подростковые группы проходят через всю историю человечества от первобытного общества и древней Спарты до современных хиппи. С.Haffter (1966) полагает, что распространившиеся в развитых капиталистических странах, начиная с 50-х годов, подростковые «банды», с социологической точки зрения, явление отнюдь не новое, а скорее архаическое» (5, стр. 47)». Кроме того, болезненные размышления о смерти, тщетности жизни и о смысле бытия свойственны некоторым старшим подросткам, представляя собой симптомы специфически подросткового психотического нарушения — метафизической интоксикации.

«Ведущим симптомом [метафизической интоксикации] являются непрерывные размышления о философских и социальных проблемах: о смысле жизни и смерти, о предназначении человечества, о самосовершенствовании, об улучшении жизни общества, о путях устранения опасностей, грозящих людям, о соотношении мозга и сознания, о материи и душе, о пятом измерении, о шестом чувстве и т. п. … Сутью метафизической интоксикации являются именно размышления, склонность к мудрствованию, тенденция к резонерству» (5, стр. 15).  Метафизическая интоксикация – это навязчивые размышления о смысле жизни,  от которых подросток не может избавиться и концентрируется только на них, отказываясь от нормальной, здоровой жизни. Важно подчеркнуть, что метафизическая интоксикация поражает именно подростков: «подросткам свойственны синдромы … присущие именно этому возрасту: метафизической интоксикации, дисморфоманический, аноректический, юношеской астенической несостоятельности. У взрослых эти синдромы встречаются редко» (5, 31).

Проблема заключается в степени распространённости  движения «синих китов», а также в том факте, что Россия лидирует в Европе по числу подростковых суицидов!

И это уже не психиатрическая, а психологическая, социально-психологическая проблема! Педагоги-психологи в специальных центрах и школах свидетельствуют о резком возрастании случаев суицидального поведения (которым являются любые заявления подростка о тяге к суициду) среди тинэйджеров. И число приверженцев «культуре смерти/умирания» продолжает расти. Более того, такое подростки активны. Они стремятся к взаимодействию друг с другом, склонны к проповедованию своих суицидальных идей, к которым их подталкивают взрослые преступники. А это, повторимся, означает, что синдром метафизической интоксикации как психотическое явление (по крайней мере, в открытой, явной форме) вряд ли относятся к адептам движения «синих китов», ведь подверженные ему подростки: «Активности в распространении своих идей не проявляют, единомышленников не ищут. Пытаются беседовать на излюбленную тему со сверстниками, но не встречая интереса, замыкаются. Вскоре вообще о своих размышлениях начинают говорить только, если о них спрашивают. Иногда пишут нелепые воззвания и расклеивают их в самых неподходящих местах. Постепенно нарастают замкнутость и отрешенность от окружающего. Живут в мире своих раздумий. Размышления про себя приближаются к бредоподобному фантазированию» (5, стр. 32).

Когда мы осознаем вышеизложенные факты, проблема субкультуры смерти должнавызывать в нас тревогу даже без фактов самоубийств!

Речь уже идет о близком к серьезной патологии и при этом не сводящемся к этой патологии массовом социальном и социально-психологическом явлении, по отношению к которому обществу и конкретным людям, стремящимся защитить своих близких, надо что-то делать. Следует понимать, что мировоззрение современного подростка – это один из ключевых вопросов, которые ставит жизнь перед теми взрослыми.

Вообще мировоззрение как таковое – это «совокупность принципов, взглядов и убеждений, определяющих направление деятельности и отношение к действительности отдельного человека, социальной группы, класса или общества в целом» (10, стр. 107), в то время как подростковый возраст представляет собой именно тот период жизни, когда развивается самосознание человека («Самосознание — выделение человеком себя из объективного мира, осознание и оценка своего отношения к миру, себя как личности, своих поступков, действий, мыслей и чувств, желаний и интересов» (10, стр. 153), и, стало быть, формируется основа мировоззрения личности. То есть, повторимся, речь идет о ключевых для существования, безопасности и развития общества вопросах.

Но как правильно ответить на эти вопросы?

Стремясь это сделать, мы неизбежно сталкиваемся с необходимостью понять, почему в общественном организме появилась субкультура смерти. В самом деле, симптом любой болезни индивидуального организма представляет собой некое сообщение о тех или иных неполадках в этом организме. То же самое относится и к негативным социальным явлениям. Каждое из них представляет собой определенный message общественному сознанию со стороны общественного (коллективного) бессознательного. Какое же послание обществу (взрослым) посылает депрессивная субкультура поклоняющихся смерти подростков?

Вернемся к понятию «метафизической интоксикации». Мы видим, что сегодня ненормально большое количество подростков подвержено психическому нарушению, по симптомам во многом совпадающему именно с метафизической интоксикацией. Подростки пытаются и не могут найти то, что называют смыслом жизни.

Зададимся и мы вопросом: что это такое — «смысл жизни»?

З. Фрейд считал, что поиск смысла жизни, сама постановки вопроса о нем свидетельствует о неврозе. «В плане творения отсутствует стремление сделать человека счастливым…его программа ставит человека во враждебные отношения как с микрокосмом, так и макрокосмом» (11, стр. 45). И, в принципе, Фрейд был прав.

Смысл жизни ищут те, кто ощущает неудовлетворенность своей жизнью. Но следует ли из этого, что смысла жизни не существует вовсе? Разве в жизни нет ничего, кроме далеких от духовного поиска социальных задач?

Карл Густав Юнг писал: «смысл жизни не определяется всецело лишь деловой жизнью, так же как глубина желаний человеческого сердца не измеряется величиной счета в банке. В тот период человеческой истории, когда энергия всех пытливых сил тратилась на изучение природы, очень мало внимания обращалось на сущность человека, что и составляет его психическое начало, хотя много исследований функций сознания было проведено.

Но самая сложная и неведомая часть разума, производящая символы, до сих пор почти не исследована. Это может показаться почти невероятным, ведь мы получаем сигналы из бессознательного каждую ночь, но расшифровка этих посланий представляется слишком утомительным занятием почти для всех, исключая немногих людей, которых это беспокоит. Величайший инструмент человека, его психика, привлекает мало внимания, зачастую ей попросту не доверяют и презирают ее» (17, стр. 205).

Юнг считал, что ощущение смысла жизни дается нам тогда, когда мы живем глубинными чувствами, воспринимаем архетипические изначальные образы, выходим за пределы самих себя,  своего «эго», ощущая ценность Другого, ближнего. В житейской психологии считается, что смысл жизни определяется тем, насколько хорошо человеческой душе. Однако о душе говорят и профессиональные психологи: «…никогда не говорится о том, что душа имеет отношение к Эго или является частью той человеческой сферы, которая подчиняется воле и доступна пониманию рассудка …. «Тебе не отыскать границ души, в каком бы направлении ты ни пошел, столь глубок ее логос», — так говорил Гераклит. Не алмаз, но губка, не отдельно горящее пламя, но непрерывное соучастие, бесконечно запутанный клубок из жизненных нитей, чьи узлы в такой же степени моя проблема, как и «ваша», и «их», — вот образ души. Коллективная природа глубин души означает: ни один человек не представляет собой острова» (12, стр. 114).

Другими словами, для ощущения смысла жизни человеку нужно чувство сопричастности кому-то, тождественности кому-то. И прежде всего данная закономерность  относится к подростковому возрасту: «…в отрочестве и ранней юности все тождества и непрерывности, на которые эго полагалось до этого, снова в той или иной степени подвергаются сомнению…» (14, стр. 265) и при этом «в период подросткового возраста происходят две крупные перемены в жизни: органическая — половое созревание, культурное — открытие своего Я, оформление личности и мировоззрения» (1, стр. 317).

А ощущение тожественности, непрерывности, открытие своего «я» напрямую зависят от возможности практического сопереживания другому человеку и ощущения себя частью некой общности (рода, народа…):  «Смысл жизни раскрываются лишь тогда, когда человек переступит собственное Я, «забывая о себе в слиянии с душой другого» (3, стр. 49).  К сожалению, в сегодняшнем российском обществе, основанного на древней культуре  соборности, на традициях искреннего сопереживания, мы  наблюдаем тенденцию именно к «деловому подходу», насаждению ценностей эгоистического существования, ценностей системы «купи-продай». Наше общество разрушает «ряд проблем, с которыми сталкивается молодежь сегодняшнего мира. Промышленная революция, глобальная коммуникация, стандартизация, централизация и механизация угрожают идентичностям, унаследованным человеком от примитивных, аграрных, феодальных и аристократических культур. То, что внутреннее равновесие этих культур позволяло предложить, сейчас подвергается опасности в огромных масштабах. Поскольку страх утратить идентичность доминирует в большей части нашей иррациональной мотивации, он призывает весь арсенал тревоги, оставленный в каждом человеке простым фактом его детства. В этом критическом состоянии массы людей склонны искать спасения в псевдоидентичностях» (14, стр. 326).

Современные россияне и в том числе подростки  лишены системы символов, позволяющих им обратиться к подлинным, глубинным переживаниям настоящей жизни, развивать в себе чувство общности. У современного российского общества нет «проекта выживания», позволяющего целому сообществу динамично развиваться, не впадая в метафизическую интоксикацию: «…подростковый ум есть по существу ум моратория — психологической стадии между детством и взрослостью, между моралью, уже усвоенной ребенком, и этикой, которую еще предстоит развить взрослому. Это — идеологический ум, и действительно, именно идеологическая перспектива общества откровенно обращается к тем молодым людям, что полны желания быть утвержденными сверстниками в роли «своих» и готовы пройти процедуру ратификации, участвуя в ритуалах и принимая символы веры и программы, которые в то же время определяют, что считать злым (порочным), сверхъестественным и враждебным. …» (14, стр. 327)

И вот фактически движение «культуры смерти» есть сигнал целостному российскому обществу о необходимости осознать проблему потери ощущения глубинного смысла жизни русским, российским народом, потери им здорового чувства смысла жизни и одновременно своих корней, своей идентичности, своей общности. Этот сигнал, (по сути «крик о помощи») подают подростки, в силу своих возрастных особенностей наиболее чувствительные к проблеме глубинной потребности в обретении осмысленной жизни и при этом неспособные решить данную проблему.

Таким образом, мы видим, что самосознание попадающих в ловушку движения «синих китов» мировоззрение «заточено» под поиск (пусть и омраченный) глубинной жизни, наполненной искренним выражением чувств, ощущением Другого. Такие подростки сознательно отказываются в полной мире принимать мир, где царствует культ потребления, «мир, где все состоит из торговли и борьбы за жизнь … а жить, как живут взрослые – это нечто совсем другое: это значит смириться со смертью» (2, стр. 187). Они подсознательно стремятся к утверждению любви, но нередко  оказываются в той же мировоззренческой системе координат, что и З. Фрейд с его сторонниками, оказываются под властью влечения к смерти и вслед за Ж. Лаканом, поклонявшимся «Абсолютному Господину – Смерти», повторяют (наверняка не читав Лакана): «Любовь  — это форма самоубийства» (4, стр. 52).

Поэтому когда известный психоаналитик, доктор психологических наук Михаил Решетников говорит, что в каждом человека заложено влечение к смерти, он продуцирует  идеологию, по сути дела и являющуюся причиной разрушительного движения подростков. Влечение к смерти является противоестественной болезнью, к которой склонны люди, потерявшие чувство сопричастности, любви, смысла жизни, а не «естественным» мотивом человеческой души. Но под его удар чаще всего попадают наиболее тонко чувствующие Другого и самих себя люди, стремящиеся жить духовной жизни, а не интересами «эго», которое, как аппарат приспособления к миру, разрушается и вновь формируется в подростковом возрасте.

Вовлеченные в систему «синих китов» подростки отказываются от ложной, оторванной от глубинных чувств идентичности, но не могут, не имеют достаточных психических сил, для того, чтобы пройти сквозь Тень, и застревают там.  «Молодые люди иногда предпочитают быть абсолютно никем, нежели представлять собой пучок абсолютно противоположных фрагментов идентичности» (13, стр. 118).  И тогда на уровне самосознания они теряют ценность этого мира, этого общества, и начинают поклоняться смерти: «кому здесь делать нечего, того ничто творить заставит» (7, стр. 76). Здесь же присутствует  «высший героизм» мужественного выдерживания собственного разрушения при новом созидании (которое может происходить на всех «уровнях»  пути героя), прохождения сквозь преисподнюю Хаоса, в котором очищается загнившее «я».

Усиление деструктивного начала (влечения к смерти) первоначально направлено на  выжигание  ядовито больного, отжившего: «Мне приходилось наблюдать случаи, в которых тенденция бессознательного могла  рассматриваться, как исключительно разрушительная. Но вполне логичным может быть предположение, что  саморазрушение того, что является безнадежно  неэффективным…следует понимать как еще одну попытку компенсации» (15, стр. 301), писал Карл Густав Юнг.

Одновременно в сознательной (мировоззренческой) сфере принадлежащих к деструктивной субкультуре происходит расширение поля переживаний, за которое и следует заплатить жертвенным отказом от «обычной жизни».  «Центральной идеей трансформации во всех случаях является жертвоприношение как метафора отказа от эгоистических притязаний. Жертвоприношением человек доказывает, что владеет собой, поскольку принесение себя в жертву означает не пассивное позволение взять себя, но сознательную и волевую самоотдачу, которая доказывает, что человек полностью владеет собой, т.е. своим «я». Тем самым «я» превращается в объект нравственного действия» (8, стр. 239 ). Подростки как бы жертвуют свою «обычную жизнь» ради некой настоящей жизни, ради идеи, не понимая, что их обманов вовлекают в еще большую ложь.

Попадая в депрессивную, разрушительную субкультуру подросток выходит за пределы «массовой культуры», разрушая стереотипы, поддерживающие ранее адаптивное существование, в том числе и у «взрослых», вводя в поле сознания новые архетипические содержания, недоступные закосневшему миру, действуя как отчаявшийся герой, осознавший экзистенциальный вакуум реальности и встречающийся с трагической необходимостью.

 Но тогда свершается действительно страшное.  Мир Египта, с его культурой умирания воскресает  в психических реальностях современных российских тинейджеров, живущих в сегодняшнем мире отчужденности и «воинствующей архаики» божков, которые,  как и прежде, поклоняются богине плодородия и Приапу, пытаясь при этом их обмануть (контрацептивы). Недаром добрая часть дверей и стен наших домов испещрены изображениями фаллосов, ассоциирующимися с египеткими  д ж е д а м и (ритуальными столбами, символизирующими  жизненное начало, из которого должен воскреснуть в «высшей мужественности» «преодолевший смерть» бог Осирис).

Повальное «оглупление» (по крайней мере, с точки зрения учителей – понижение уровня сознания) современных подростков совпадает с «последним византийским рывком», некой особой культурой, в которой смешаны маргинальность и идея Третьего Рима.  И это проявляется сейчас среди подростков, в том числе и в их играх, нередко “забавных”, и в их понастоящему отчаянном  мировоззрении.

Здесь следует отметить очень важную опасность: Запад не принимает Россию, прежде всего, потому, что душа человека русской культуры (вне зависимости от национальности!) коренятся в психологии нестяжательства, переживания Бога и ближнего, веры в непосредственную реальность Другого. Нашей культуре чужд культ потребностей и закон формирования адаптивного эго. Нам чуждо культивирование разумного эгоизма. И это, по меньшей мере, вызывает раздражение людей «культуры эго», это разрушает их психическую реальность.  И «левые интеллектуалы», и прагматичные дельцы из видят здесь прямую угрозу основам своего психического бытия. Они понимают, что воспитанный в российской культуре человек не может жить ради походов в гипермаркет. С позиций психоанализа это свидетельствует о неразвитости, «пограничности» типичной личности другого человека. Однако даже с позиций психоанализа разрушение духовности и подмена ее божками потребления может, в конечном счете, привести лишь к прорыву процессов саморазрушения. Но транснациональные финансовые структуры все равно будут насаждать в нас бездуховный образ жизни, ибо это им выгодно идеологически и экономически. Он будет делать это, спасаясь от страха смерти (именно в смысле потери своей реальности и крайне болезненной встречи с Подлинностью).

«Чем спокойнее, чем более размерена и упорядочена внешняя жизнь, чем более она занята текущими земными интересами и имеет удачу в их осуществлении, тем глубже та душевная могила, в которой похоронен вопрос о смысле жизни. Поэтому мы, например, видим, что средний европеец, типичный западноевропейский «буржуа» (не в экономическом, а в духовной смысле слова), как будто совсем не интересуется более этим вопросом и потому перестал нуждаться в религии, которая одна только дает на него ответ». (9, стр. 354). Получается практически и теоретически неразрешимое противоречие. И «Запад» ведет активное идеологическое наступление. Его направляют жрецы потребительского общества. Их главное оружие – совращение (6). А между тем именно сегодня можно повторить вслед за русским философом С.Л. Франком: «Происшедшее ужасающее потрясение и разрушение всей нашей общественной жизни принесло нам … ценнейшее, несмотря на всю его горечь, благо: оно обнажило перед нами жизнь как она есть на самом деле. … Происшедшее … как бы сняло призрачный покров с жизни и показало нам неприкрытый ужас как она всегда есть сама и по себе» (9, стр. 355).

Это может в полной мере относиться к «депрессивным подроткам», к их мировоззрению!

Вновь обратимся к Франку: «Именно наше время таково – об этом мы говорили в книжке «Крушение кумиров — что все кумиры, соблазняющие и слепившие нас прежде, рушатся один за другим, изобличенные в своей лжи; все украшающие и затуманившие завесы над жизнью ниспадают, все иллюзии гибнут сами собой. Остается жизнь. …  Задача — научиться отличать истинную жизнь от жизни, которая есть смерть, понять тот смысл жизни, который впервые вообще делает жизнь жизнью … эта задача <…> стоит перед нами с такой неотвязностью, с такой неумолимо грозной очевидностью, что никто, раз ощутивший ее, не может уклониться от обязанности ее разрешения» (9, стр. 253).

Итак, какие выводы мы можем сделать, проведя анализ мировоззрения представителей современной разрушительной подростковой субкультуры?

Мировоззрение таких подротскову- это мировоззрение людей, жертвующих развитием своего эго ради того, чтобы попытаться ощутить глубинные чувства, понять и принять смысл жизнь, но при этом не имеющих сил преодолеть эмоции и мысли, соответствующие архетипу Тени. Другими словами, они начинают естественный для подросткового возраста процесс движения к ощущению и осознанию смысла жизни, но не могут его завершить, застряв на стадии «отчаяния», и это выражается в их  разрушительных действиях.

Крайне важно, что для взрослого мира подростковая субкультура смерти и подростковые самоубийства являются «сообщением», символом необходимости  возвращения к глубинным ценностям трансценденции, диалога, собеседования с Другим, а не с Чужим («торговцем»). Мировоззрение таких подростков  во многом является следствием глубинной потребности современных российских подростков обратиться за пределы Тени, преодолеть то, что в психоанализе называется влечением к смерти.  То есть мировоззрение оно отображает собой извращенную попытку удовлетворить естественную потребность подростка (и особенно российского подростка) и российского общества в бессознательном и осознанном обретении смысла

Мировоззрение вовлеченных в субкультуру смерти подростков во многом соответствует философии психоанализа, особенно метатеории Фрейда и его наиболее последовательных сторонников, в частности, Ж. Лакана. Поступающий от данной субкультуры сигнал, — это, повторимся, симптом, свидетельствующий о болезни, и сам являющийся серьезнейшим нарушением духовного и социально-психологического состояния всего общества!

Что же делать, нам, взрослым? По нашему мнению, нам следует осознать, что за извращенным поведением «готов» стоит естественная потребность в насыщенной смыслом жизни, в чувстве сопричастности, особенно важным именно для носителей российской культуры. И, если мы осознаем это, перед нами откроются возможности исправления ситуации.

Формирование глубинных созидательных убеждений, приобщение к национальным традициям, к русской, советской культуре в противовес системе ценностей «купи-продай» — все это способы исцеления и «депрессивных» подростков, в частности, и российского общества, в целом.  Конечно, реализация этих возможностей зависит от «выверенности», психологической оправданности действий взрослых.

Диалог с депрессивным подростком со стороны взрослого должен строиться на уважительном отношении к внутренней работе такого подростка. Отсюда следует, что, изучая мировоззрение  вошедших в депрессивную субкультуру (и, тем более, сообщества «синих китов») подростков и, тем более, стремясь практически с ними работать, взрослый должен пропустить через себя их философию, их взгляды на жизнь, встретиться со своим «внутренним депрессивным подростком» и, пройдя тяжкий путь сам, выводить из-под власти влечения к смерти другого человека. Только административными методами и обращением к психиатрам (что тоже, конечно, надо делать) проблему не решишь.

Полезно помнить слова Эриха Ноймана: «Осторожнее! Говорим мы себе. Если это дегенеративно, то и мы являемся дегенератами, поскольку бесчисленное множество индивидуумов переживает то же самое отчуждение» (8, стр. 438).

Речь идет о внутренней серьезной работе, работе над собой, от которой во многом зависит существование, безопасность российского общества и жизнь ваших близких!

Литература:

  1. Абрамова Г.С. «Возрастная психология», М, 1999
  2. Дольто Ф. «На стороне подростка», М, 1997
  3. Качюнас Р. «Психотерапевтические группы», М, 2000
  4. Лакан Ж. «Семинары. Кн. 1. Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54)». М., 1998..
  5. Личко А.Е. «Психопатии и акцентуации характера у подростков», Л, 1983;
  6. Медведев В.А. «Террор как основание коммуникативной ку∅льтуры XXI века: от понимания к интерпретации http://www.vapp.ru/docs/terror/»
  7. Ницше Ф. «Веселая наука», М, 2007
  8. Нойманн Э. «Происхождение и развитие сознания», М, 1998
  9. Психология личности в трудах отечественных психологов, хрестоматия, СПб, 2002;
  10. Философский словарь / Под ред. И.Т. Фролова. — 4-е изд.-М, 1981.
  11. Фрейд З. «Психология бессознательного», М, 1989;
  12. Хиллман Дж, «Опус психологии: сотворение души», М, 2008.
  13. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996
  14. Эриксон Э. «Детство и общество», СПб, 1996
  15. Юнг К.Г. Психология бессознательного. М., 1994
  16. Юнг К.Г. «Воспоминания, сновидения, размышления», М, 1996
  17. Юнг К.Г. «Трансцендентная функция», М, 1996

Алексей Богачев

Теги: , , , , , , , , , , , , ,

Русский вопрос и манипуляции сознанием. Взгляд коммуниста

Русский вопрос и манипуляции сознанием. Взгляд коммуниста.

Современная эпоха – это, как известно, время быстрого развития ноосферы, и, соответственно, психо-информационного развития, а также психо-информационных войн. В настоящей статье речь пойдет об очень важном аспекте психо-информационной войны развернувшейся сегодня в мире вообще, и в России, в частности, — русском вопросе.

Введение

В очень сжатой, емкой форме проблема ставится так: сегодня русская нация вымирает, вследствие того, что подвергается уничтожению, геноциду, и этот процесс надо остановить. Вокруг данного утверждения сломано множество информационных (и не только) копий, нагромождено большое количество психологических «капканов». Поэтому мы нуждаемся в максимальном прояснении ситуации, связанной с постановкой русского вопроса и попытками на него ответить.

О психологической экологии вопроса

Прежде всего, необходимо сразу и четко определить: психически здоровый цивилизованный человек естественным образом рассматривает любого другого человека как безусловную высшую ценность. Это абсолютно нормально. Так нас воспитывали в советское время. Автор этих строк испытывает чувство отвращения к любым попыткам привязать оценивание личности, духовно-нравственных качеств человека к генетическому национальному коду. Ненависть к Иному, к другим – это психическая болезнь и (или) признак душевной омраченности.

Но означает ли это, что нам следует вообще забыть про национальную принадлежность человека? Нужно ли нам вообще говорить о нациях и в частности, о русской нации? Перед тем, как обратиться к научной стороне вопроса, вспомним об одной из наиболее значительных произведений мировой литературы, «Cудьба человека», написанной великим советским писателем М. Шолоховым. Как называет себя главный герой Повести, Андрей Соколов, прошедший через страшные испытания советский человек? Он называет себя русским. Описывая жизнь в концлагере, он говорит: «Били за то, что ты — русский, за то, что на белый свет еще смотришь, за то, что на них, сволочей, работаешь…», а, рассказывая о духовном поединке с комендантом, вспоминает: «… было из его рук и стакан взял, и закуску, но как только услыхал эти слова, — меня будто огнем обожгло! Думаю про себя: «Чтобы я, русский солдат, да стал пить за победу немецкого оружия?! А кое-чего ты не хочешь, герр комендант? Один черт мне умирать, так провались ты пропадом со своей водкой!» (курсив мой А.Б.) Почему же Шолохов вкладывает в уста героя именно слово «русский», ведь, в принципе, с нацистами воевал весь советский народ, а не только русский. Можно ли предположить, что Шолохов, лауреат Нобелевской премии, использовал то или иное слово случайно? Думаю, такое предположение в корне ошибочно. Можно ли предположить, что Шолохов был националистом (а с ним и большинство великих советских писателей)? Такое предположение кощунственно. Тогда почему Шолохов и подавляющее большинство его советских современников делали акцент на слово «русский», не смешивая его со священным для них словом «советский»? Какое внутреннее чувство побуждало их к этому?

Научная сторона вопроса

Речь идет о чувстве принадлежности к своему народу, к своей нации, своему этносу, чувстве, источником которого является важное психическое образование, — этническая (цивилизационная) идентичность. В энциклопедии социологии говорится: «ИДЕНТИЧНОСТЬ ЭТНИЧЕСКАЯ — результат эмоционально-когнитивного процесса осознания этнической принадлежности, отождествление индивидом себя с представителями своего этноса и обособления от других этносов, а также глубоко личностно значимое переживание своей этнической принадлежности. …Являясь одним из важнейших составляющих компонентов социальной идентичности, И.Э. тесно взаимосвязана с другими из них. Такими, как гражданская , конфессиональная, европейская и др. идентичности) (10). Известный казахский ученый Г.Н. Билялова подчеркивает: «Человеку крайне важно ощущать и осознавать свою тождественность семье, роду, народу. Этническая память включает процесс создания, накопления, хранения и трансляции экзистенциальных и культурных ценностей, являясь источником жизнедеятельности как традиционного, так и современного общества» (2). При этом развивающаяся личность естественным образом входит так называемое «этническое поле». «Если вкратце определять понятие этнического поля, то можно трактовать его как динамическое пространство, в котором протекает психическая деятельность этноса как целостной системы и его представителей» при этом… Следующий вопрос, на который необходимо ответить – какое право мы имеем говорить о психической деятельности этноса? … Подход, позволяющий говорить о психической активности именно этноса, на наш взгляд содержится в концепции российской культурно-исторической школы Выготского-Леонтьева-Лурье и ее модификации в американской культурной психологии (Коул, Верч и др). …Практически все психические действия опосредованны культурно — через материальные и идеальные артефакты – продукты человеческой культуры, позволяющие оперировать с внешним миром и, прежде всего, через язык; и социально – через прямое или дистанционное взаимодействие с другими людьми… этнос представляет собой определенную культурную систему» (9). В самом деле, каждый из нас существует в поле взаимодействия с другими людьми, в том числе со значимыми для нас группами людей, которых объединяют определенная картина мира, установки, ценности. «Что представляет собой этнической картины мира, присущая тому или иному народу? Прежде всего очевидно, что — это некоторое связное представление о бытии, присущее членам данного этноса. Это представление выражается через философию, литературу, мифологию (в том числе и современную), идеологию и т.п…» (9). Известный петербургский этнопсихолог (дочь знаменитого историка Льва Лурье) Светлана Лурье утверждает, что каждый этнос «скрепляется» изнутри бессознательными этническим константами: «Этнические константы — бессознательные комплексы, складывающиеся в процессе адаптации человеческого коллектива (этноса) к окружающей природно-социальной среде и выполняющие в этнической культуре роль основных механизмов, ответственных за психологическую адаптацию этноса к окружающей среде. Все бессознательные образы, включенные в систему этнических констант тем или иным образом, определяют характер действия человека в мире. Последний специфичен для каждой этнической культуры. Система этнических констант и является той призмой, сквозь которую человек смотрит на мир. На ее основании формируются адаптационно-деятельностные модели человеческого поведения» (5).

Формирование этнической идентичности, — это сложный процесс развития, начинающийся еще в раннем детстве. Как пишет Стефаненко Т.Г. «…в 6–7 лет ребенок приобретает первые – фрагментарные и несистематичные – знания о своей этнической принадлежности. В этом возрасте наиболее значимыми для него являются семья и непосредственное социальное окружение, а не страна и этническая группа; 2) в 8–9 лет ребенок уже четко идентифицирует себя со своей этнической группой, выдвигает основания идентификации – национальность родителей, место проживания, родной язык. Просыпаются национальные чувства… (см. Piaget, Weil, 1951)» (7). Окончательно же этническая идентичность вызревает в подростковом возрасте, когда формируется полноценная идентичность и появляется самосознание личности. (Можно долго цитировать многих известных и очень разных, подчас противоречащих друг другу ученых, изучавших этническую идентичность в тех или иных ее формах (это и К. Юнг, и З. Фрейд, и Э. Фромм, и Э. Эриксон, и С. Выготский, Л. Гумилев, и М. Захарченко и многие другие.)

Так или иначе, ясно одно: национальная, этническая идентичность представляет собой важное для развития здоровой бессознательной психической структуры и самосознания человека образование. Ощущение принадлежности к своему народу так же важно, как и чувство принадлежности к своей семье, своему роду. Причем здоровая любовь к своей семье подразумевает дружбу с другими семьями, а любовь к своему народу – дружбу с представителями других народов (интернационализм). Стало быть, мы можем прямо сейчас отметить для себя: если некто пытается принизить важность национальной идентичности, то он вольно или невольно противоречит истине и способствует разрушению важнейшей части человеческой личности. Поясним это на примере русского вопроса. Сегодня в России в определенных кругах активно пропагандируется точки зрения, согласно которой глупо и бессмысленно говорить о русских, как о некой общности, имеющей свою идентичность, историю, заслуги… Причем особенно оголтело этот вопрос поднимают некоторые политики.

Политическая сторона вопроса

Получается, что с точки зрения этих политиков фикцией является великая русская цивилизация, ставшая колыбелью первого в мире советского государства, давшая миру великую культуру и славных героев… Получается, что фикцией является величайшая духовная общность, в которой стали подлинно русскими «африканец» Пушкин, «датчанин» Даль, «шотландец» Лермонтов, «грузин» Багратион… В чем же смысл этой цивилизации? Послушаем Светлану Лурье: «Русский <образ себя> (мы-образ) существует как бы в трех ипостасях, но всегда очень связан с образом себя как носителей добра. Эти три ипостаси можно представить следующим образом: хранители возделыватели добра — крестьянская община, созидатели <великих строек> и творцы космических ракет и т. д.; миссионеры-просветители, готовые всегда нести <свет миру>, в чем бы он ни заключался; воины — защитники добра, борцы со <злодеями> и покровители народов, которым зло угрожает. Осознание себя в образе покровителей и защитников очень четкое: <И Божья благодать сошла на Грузию. Она цвела, не опасаяся врагов, под сенью дружеских штыков>. Любые вошедшие в сферу Российской империи или СССР народы, даже завоеванные, считаются освобожденными. … Образ врага у русских ситуативен, он определяется не какими-то неотъемлемо присущими ему чертами, а через постановку себя в оппозицию русским. Враг- это тот, от которого надо защищаться, или, в еще большей мере, тот, от кого надо защищать…» (5).

То есть русская культура, русская цивилизация прививают социализирующимся в ней людям чувство значимости борьбы за великие идеалы, служения Добру, помощи Другому. Это чувство обладает великой объединяющей силой, развивает в людях волю к жизни, созиданию (вспомним великий труд наших предков во времена Владимира Мономаха, Александра Невского, Дмитрия Донского и Сергия Радонежского, Петра Великого, Иосифа Сталина). И пока сохраняется способность испытывать это чувство, русские существуют как нация.

Существует и такой вопрос: почему надо говорить именно «русские», а не «россияне»? Да просто потому, что в России, помимо русской цивилизационной идентичности, есть еще много других этнических идентичностей (чеченская, башкирская, татарская и т.д.), носители которых совсем не желают свою национальную принадлежность. Эти идентичности иные по отношению к русской. Не «лучше» и не «хуже», а другие. И гражданская идентичность, то есть ощущение себя гражданином России, россиянином, не заменяет этническую, цивилизационную идентичность, а дополняет ее. Более того, так как русские являются государствообразующим в России народом, то есть русская культура является цивилизационной основой для единства нашей Родины, русская национальная идентичность представляет собой идейный фундамент для жизни Отечества. Лидер КПРФ Г.А. Зюганов пишет «Самобытность, преемственность, устремленность в будущее, духовность и народность являются основополагающими чертами русской идеи» (4). В этом контексте представляют большой интерес данные исследования этнического самосознания современных московских подростков: «Когнитивные представления московских подростков о национальном характере русских людей как о важнейшей составляющей этнической идентичности представлены следующим списком характеристик и качеств, наиболее часто встречающихся в ответах: 1) русские обладают чувством юмора; 2) они выносливы; 3) патриотичны; 4) гостеприимны; 5) отзывчивы; 6) эмоциональны; 7) дружелюбны; 8) трудолюбивы; 9) общительны; 10) добрые; 11) сильные; 12) доверчивые; 13) гордые; 14) терпеливые; 15) хорошо адаптируются» (1).

О психо-информационной войне

Тогда откуда же берется требование поголовно «уроссиянить» русских? Это и есть прием психо-информационной войны, это и есть средство геноцида русского народа! Кто же ведет этот геноцид и зачем? Сначала ответим на вопрос о том, кому в принципе выгодно исчезновение русской цивилизации. Очевидно, что это выгодно так называемому «золотому миллиарду» и стоящим за ней транснациональным компаниям (ТНК), которым как кость поперек горла стоит русская, социалистическая в своей основе культура, мешающая делать сверхприбыли и психологически раздражающая адептов культа потребления. Как пишет публицист и ученый, член КПРФ С.А. Строев: «…формирование мирового рыночного хозяйства, основанного только на логике извлечения прибыли, фактически завершено, Россия в рамках этого хозяйства оказывается рентабельна практически только в качестве источника сырья. Развитие промышленности и сельского хозяйства с точки зрения логики глобального мирового капитализма рентабельнее в более тёплых и более плодородных регионах. А, поскольку для добычи и транспортировки сырья (включая всю хозяйственную инфраструктуру) требуется приблизительно в 10 раз меньшее количество работников, чем нынешнее население России, то мировая капиталократия в лице своего местного представительства – правительства РФ – осуществляет последовательную целенаправленную политику сокращения населения путём разрушения семьи, программ планирования рождаемости, формирования специфического образа жизни, исключающего деторождение, ликвидации бесплатной медицины и системы социальной поддержки и т.д. То есть демографическая ситуация и тенденции её развития в стране есть продукт целенаправленной политики геноцида, диктуемой объективной логикой и законами мирового рынка» (8).

Спрашивается, каков наиболее эффективный способ разрушения России как государства, защищающего интересы своих граждан различных национальностей, а не интересы «золотого миллиарда» и дельцов и ТНК? Конечно, через разрушение той системы социализации, которая зиждется на русской культуре. Разрушив русское национальную идентичность и русское национальное самосознание, западные бизнесмены получают безвольную массу людей (русский человек никогда не будет жить ради наполнения желудка), большой рынок и власть над богатствами России и ее остающимися жителями (рабами). «Ничего личного, просто бизнес…». Именно поэтому агенты влияния так активно разжигают национализм в национальных республиках России (а ранее разжигали его в республиках Союза), одновременно подавляя русский патриотизм и выталкивая думающих русских людей в подполье, в сферу, где правит ненависть. А потом те же агенты влияния начинают тыкать пальцами и громко кричать: «Смотрите – эти ужасные русские националисты!». Но куда же идти жаждущим служения своей Родине и своему народу, но необразованным, блуждающим в потемках молодым людям, стремящихся стать частью своего народа, интуитивно чувствующих, что «Русские как этническая система вступили в полосу тяжелейшего кризиса идентичности, вплоть до беспрецедентной активизации «негативного образа мы» (5)? К сожалению, многие, очень многие из них попадают под обаяние радикально националистических идей: «К сожалению, когда законные интересы одного народа по поддержанию позитивной этнической идентичности сталкиваются с интересами других народов, социальная конкуренция очень часто перерастает в ситуации межэтнической напряженности» (7).  Попавших под влияние националистических идей ребят надо воспитывать, дать возможность реализовать естественную потребность в национальной идентичности в созидательном русле. На это и направлена Программа Коммунистической Партии России, поставившей перед собой задачу объединить национально-освободительную борьбу и борьбу за социализм. Коммунисты сумели осознать, что колоссальный энергетический потенциал угнетаемого русского народа может быть высвобожден (уже высвобождается) через развитие самосознания у молодых россиян, отождествляющих себя с русской цивилизацией, через прояснение идеи русского социализма. «В борьбе внутриэтнических альтернатив спонтанное самоструктурирование этноса продолжается. Скорее рано, чем поздно должно выкристаллизоваться новое, приемлемое для нынешнего русского общества понимание русской <миссии>» (5). Как же жалко (а где-то и подло) звучат в этом контексте предложения соззать в России «социал-демократическое» общество, то есть общество, глубоко чуждое русской культуре, русским этническим константам.

Как известно, КПРФ поставила перед собой задачу модернизации, привлечения в свои ряды молодежи, потенциально готовой принять социалистические идеалы, развиваться духовно. При этом понятно, что большая часть этой молодежи будет русской, ведь «Сегодня русские составляют не просто большинство, а абсолютное большинство (83 %) жителей России. Подавляющая часть трудящихся, особенно рабочих — причем не только в России, но и в бывших республиках СССР, — а также разоренных и деклассированных элементов сформированы и пополняются именно за счет русских» (4). Каким же именно образом добиться реального омоложения Партии? Естественно, нужно предложить молодым людям нечто, с одной стороны, привлекательное для них и, с другой стороны, соответствующее Программе Партии. Нужно предложить им нечто настоящее, всамделишнее, позволяющее раскрывать горизонты, выходить за пределы себя, за пределы эго, мирка потребления (3). Без возможности духовного развития молодой человек становится психологически неполноценным человеком. Для молодежи идеология еще важнее, чем для зрелого человека. Свидетельствует выдающийся глубинный психолог Э. Эриксон: ««…подростковый ум есть по существу ум моратория — психологической стадии между детством и взрослостью, между моралью, уже усвоенной ребенком, и этикой, которую еще предстоит развить взрослому. Это — идеологический ум, и действительно, именно идеологическая перспектива общества откровенно обращается к тем молодым людям, что …готовы пройти процедуру ратификации, участвуя в ритуалах и принимая символы веры и программы, которые в то же время определяют, что считать злым (порочным), сверхъестественным и враждебным. …» (11). При этом русской идеологии, основанной на русских этнических константах и являющейся по сути социалистической, чужд культ потребления. Сторонники же «социал-демократизации» российского общества фактически предлагают пройти против глубинных психологических, духовных основ абсолютного большинства населения России. Более того, «пятая колонна» делает это в период все усугубляющегося кризиса, обнажающего гнилую сущность, недееспособность капиталистического общества, где царит поклонение наживе, где правит потребительство.

Заключение

Нетрудно понять, что ждет Россию в случае отхода от русской, социалистической цивилизационной идентичности (особенно, повторимся, такой гипотетический отход катастрофичен в момент краха потребительской идентичности). Существующий сейчас в России режим пытается перенять риторику, символы, призывы народной оппозиции, и, одновременно, внедрить  в народные массы ту самую идеологию, которая внушает отвращение большинству граждан России, — русским людям (а также носителям многих других цивилизационных идентичностей России). Более того, адепты «пятой колонны» навешивают на русских патриотов ярлыки «националистов» и даже «наци». Делается это специально, в ходе продолжающейся психо-информационной войны против русской цивилизации и всех народов России. «Цивилизационная война – это война на полное уничтожение. Вспомните, как сторонники и наемники Запада в течение пятнадцати лет обманывали российские народы и уверяли нас, что Запад нам поможет, что мы не самобытная русская цивилизация, а окраинная часть единой западно-европейской цивилизации. Говорили, что патриотизм – это прибежище негодяев. Сейчас своими действиями на Кавказе Запад действительно помог российскому обществу осознать, что глобализация по-американски – это настоящий геноцид других народов и цивилизаций, как осетинского, так и русского. Это фактически либеральный фашизм» (6).

Что ж, накату со стороны врагов России и русской цивилизации мы, русские коммунисты (среди которых находятся представители множества «биологических» национальностей)) можем противопоставить спокойную, искреннюю работу во благо нашей Родины и всех ее народов.

1. Байченко А.А. Этническая идентичность в полиэтнической среде. (деятельностный подход) Диссертация на соискание звания магистра социологии http://iskhakov.narod.ru/diss.html

2. Билялова Г.Н. Этническая память: социокультурные размерности в казахской духовной культуре. — Bilyalova G.N. The ethic Memory: Socio-Cultural Dimensions in Kazakh Spiritual Culture. Доклад http://www.humanities.edu.ru/db/msg/42567

3. Богачев А.М. «Социально-психологическая безопасность российского общества: анализ «сообщений», исходящих из подростковой субкультуры» http://russoc.kprf.org/Doctrina/Bogachev1.htm

4. Зюганов Г.А. «Русский социализм – ответ на русский вопрос». http://russoc.kprf.org/Doctrina/RusVopros3.htm

5. Лурье С. Метаморфозы традиционного сознания http://ethnopsyhology.narod.ru/svlourie/metamorphoses/

6. Никитин В.С. «Русский мир стоит перед рассветом!» http://kprf.ru/rus_soc/59319.html

7. Стефаненко Т.Г. «Этноспсихология», Аспект-Пресс, 2006

8. Строев С.А. «Три составляющие Русского вопроса» http://russoc.kprf.org/Doctrina/RusVopros6.htm

9. Холмогоров Е. Этническое поле и его константы http://www.holmogorov.rossia.org/pole.htm

10. Электронная энциклопедия социологии (http://slovari.yandex.ru/dict/sociology/article/soc/soc-0390.htm

11. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М.: Издательская группа «Прогресс», 1996.

А.М.Богачев, заместитель главного редактора радиоканала «Радиогазета «Слово»

 

Теги: , , , , , , , , , , , , ,

От участи секс-рабыни спасена школьница, выманенная в Дагестан вербовщиками «ИГИЛ»

Правоохранительные органы спасли шестнадцатилетнюю девушку, которую вербовщики «ИГИЛ» (запрещенная в России организация) выманили в Дагестан, где запугивали и держали в рабстве.

Как выяснилось, представители террористов воспользовались особенностями подростковой психики и в момент ссоры девушки с родителями, сопровождавшейся конфликтом со сверстниками, обещали ей «романтическое и интересное будущее».

Психологическую обработку школьницы производил обходительный и симпатичный молодой человек, инициативно вышедшей на связь с ней в социальной сети.

Однако в Дагестане вербовщик стал вести себя совсем по-другому: он начал угрожать девушке расправой, «если она не поступит так, как он пожелает», сообщают в пресс-службе Управления ФСБ по Нижегородской области.

«Вербовщики обладают навыками управления людьми путем психологического воздействия. Их главная цель — вовлечение человека в радикальные течения ислама и в последующем — получение из этого выгоды. Женщин используют как смертниц, прислугу или секс-рабынь», — отмечают в правоохранительных органах.

Напомним, что разного рода тоталитарные организации сектантского типа обладают мощным притягивающим воздействием для одиноких людей, живущих в «атомизированном» обществе потребления.

Теги: , , , , , , , , , ,

Лавка «Cлово»

Хочу в СССР-2